Мятежники. Глава 4. Каждый сам выбирает свой путь

История, поведанная дядей, тревожила Райана еще много дней спустя. Теперь вопросов появилось еще больше, чем ответов. И те мифы, о которых упоминал дядя Генри, и которые так часто слышал Райан, только добавляли ей загадочности. Он узнавал о Бетти много хорошего и плохого, но в одном был уверен точно: каждый, кто сталкивался с Бетти, не мог к ней остаться равнодушным. Теперь и Райан оказался под властью этих чар. Чем больше было домыслов и слухов, тем сильнее будоражил образ Бетти. Она была так неземна, так таинственна и так недоступна, что Райан и стремился к ней всею душою и отчасти боялся ее. Этот страх привел его к тому, что он начал стыдиться сам себя, казался себе ничтожным, недостойным и пустым. Все его одноклассники свободно общались с Бетти, а он всегда лишь робел и смущался.

Всю неделю он как-то отдалялся от своих друзей – они звали его на переменах, приглашали гулять после школы, но почти всегда рядом оказывалась Бетти, и Райан отклонял их приглашения. Он не знал, почему Бетти так дружна с его приятелями – ведь они ей были не ровня. Они не были богаты и успешны. И все же, он отчасти им завидовал. Никто вокруг не был так смел и дерзок как Лиз, никто не мог так смешить, как Тим, никто не мог так рассуждать, как Джим, никто не был таким чутким, как Джерри.

Они все были разные и все дополняли друг друга. Райан не умел вести беседу, ловко шутить и ввернуть, там, где надо, меткое выражение. Он был замкнут, молчалив и обособлен. Все долгие разговоры и, в особенности, споры казались ему бесполезными, он больше любил слушать, чем говорить. Райан был уверен – с таким характером он скоро разочарует своих друзей. Его не отпускали гулять на ночь, ему были чужды интересы приятелей, и он предпочитал уединение, а вовсе не веселые компании. Никогда общение не казалось Райану залогом полноценной, счастливой жизни. Даже в прежние времена, когда он был в кругу единомышленников.

У него была страсть ко всякого рода занятиям – начиная от чтения и коллекционирования, и заканчивая спортом и вождением машины. В этом он был схож со своим отцом. Он никогда не был откровенен с друзьями – он не знал, каким был Макс, или Энтони, не задумывался об их переживаниях, не стремился постичь их характер. Девочки и вовсе казались неподвластными его пониманию. Райан считал их престранными созданиями – они зачем-то строили козни друг другу, легко обижались и обували туфли с высокой шпилькой, совсем не научившись в них ходить.

Он не знал самого себя – по крайней мере, лет 11-12. Перешагнув через этот возраст, Райан стал жить как будто более осознанно – анализируя все вокруг и себя в окружающем мире. Он стал более пытливым и внимательным, и старался находить ответы сам, без чьей-либо помощи извне. Иногда он общался с дядей Генри – единственным близким человеком. Теперь Райан проводил время в одиночестве, изучая себя, размышляя о людях вокруг, их поступках, целях и мотивах.

Ему хотелось стать кем-то выдающимся, подняться над собой, чтобы больше не ощущать свою ничтожность. Для этого он должен был понять себя, разобраться, и осмыслить себя как личность. Поэтому он не ходил гулять с друзьями, а лишь внимательно за ними наблюдал. Райан должен был решить, как вести себя дальше, к чему стремиться и рядом с кем быть.

В один из выходных, когда Райан как обычно был в своей комнате, поглощенный чтением детектива, в доме раздался звонок. Райан вышел на улицу, и, отворив дверь, встретил Тима:
– Не ожидал? – поздоровавшись, начал Тим.
– Пожалуй, нет. Но я рад тебя видеть.
– Есть разговор. Пойдем на «Старый холм».
– Что ж, я не против, только нужно отпроситься.
Они отправились в сторону леса. Миновав жилой квартал, Тим вынул из кармана сигарету и любезно предложил ее Райану.
– Я не курю, – ответил Райан, отвернувшись, – а ты бы лучше рассказал, о чем хотелось.
– Ты, смотрю, заделался домоседом. В школе тоже не поддерживаешь компанию.
– Ты имеешь в виду ваши прогулы и распитие пива на большой перемене?
– А хоть бы и так. Ты может быть, уже стуканул кому надо?
– Зачем ты говоришь такие вещи? Знаешь, это как-то не по-дружески.
– А по-дружески – бросать своих друзей?
Они остановились на дороге.
– Извини, – просил Райан, опомнившись, – я хочу тебе все объяснить. Дома было слишком много дел. Да и мне следовало побыть одному.
– А ты подумал о младшем брате? Который превращается в слюнтяя? Он никому из нас не доверяет, только тебе.
– Майкл…мой брат, – промолвил Райан.

Он очень редко общался с Майклом. Райан мало нуждался в общении – и попытки других людей завязать с ним дружбу воспринимал как досадное бремя. Майкл раздражал его своей слабостью, боязливостью и робостью характера. Но он чувствовал, что Майкл в нем нуждается. Когда-то в школе писали сочинение: «Каким я хочу стать, когда вырасту», «Я хочу быть таким, как Райан…» – писал Майкл в своей тетрадке. Марта зачитывала эти строки сквозь слезы. Если и был на этом свете человек, восхищавшийся Райаном, – это был его младший брат.

Райан тронул друга за плечо:
– Ты прав, я думал только о себе. Не замечал других и их потребности. Я виноват – прости меня за это. Я сейчас лишь понял, что могу быть нужным для кого-то.
– Я слышал, у тебя большая семья, – сказал Райан, – ты заботишься о младших? Ты их любишь?
– Cемеро нас, родных, и шестеро приемных – итого 13 человек. Представь картину: твои родители – чокнутые сектанты, помешанные на религии, в доме постоянно детский плач, теснота и воняет пеленками, а тебя еще учат при этом смирению и обходиться ежедневно миской каши. Вокруг ты видишь кучу возможностей, твои друзья покупают тачки, а ты не можешь ездить даже на мопеде. Когда ты пытаешься вырваться, быть собой и жить независимо, тебя поколачивают старшие братья, которые лишь зовут себя христианами, а поступают как подлые крысы. В такой ситуации ты будешь эгоистом – ведь жизнь не оставляет тебе выбора.

Получив ответ на свой вопрос, Райан долго молчал, задумавшись. Был ли он доволен своей семьей? Он всегда был нужен своим родным, и хоть его никогда не баловали, он ощущал любовь к себе и понимание. Райан был старшим из пяти братьев и сестер и поэтому отвечал за всех. С Хоаном, младшим на год, они делили общие заботы, но Райан не был с ним духовно близок. Иногда он обращался к Хоану с тем или иным предложением или просьбой, вроде выбора подарков для родителей. Бывало, Хоан давал дельные советы, но в основном полагался на Райана: «Ты же старший, тебе виднее, папа с мамой доверяют тебе». Хоан был душой компаний, Райан предпочитал одиночество.

– Должен быть тот, кто поддержит тебя и поймет, – утверждал Райан, – неужто все они такие подлецы?
– Есть еще мой старший брат Лари – он такой же изгой, как и я. Он давно смотался отсюда – мне не было тогда и 10. В Монреале он завел свой бизнес – и зовет меня туда поработать.
– Ты уедешь туда после школы?
– Я б уехал туда хоть сейчас.
– У тебя же нет диплома.
– Там, в Монреале, диплом мне не нужен! Он сам меня обучит всем премудростям. Лари тоже тогда бросил школу – о нем запрещено говорить в кругу семьи. Он всегда презирал религию, а в 14 впервые трахнул телку. Он встречался с ней из-за денег, нам ведь было нечего есть. Я донашивал его старые шмотки. Лари стал для меня примером. Он рискнул бросить вызов родителям, бороться против нищеты и безысходности.

Тим замолчал и снова достал сигарету. Райан поспешил его спросить:
– Ты во всем одобряешь Лари? Думаешь, что это был бы выход? Ты хоть знаешь, как он зарабатывает?
– Ты про это…про телку, что ли? Знаешь, мне наплевать на ту историю. Мой первый секс случился в гараже. Ей было 20, а мне 13 лет. Когда с тобой красивая девушка, которая к тому же пьяна и податлива – неужели бы ты не решился…?
Райан отвернулся в брезгливости, и как будто собирался уходить. Откровение Тима неприятно его поразило.
– Ты чего? У тебя, что ли…не было?
Райан лишь промолчал в ответ. Тим озадаченно взъерошил свои волосы:
– Нет, ты не подумай…это, конечно, твое дело. Только что ты понимаешь в этой жизни? Мой брат и ему подобные – они, по-твоему, не люди, или как? Ты когда-нибудь пытался их понять?
– Послушай, Тим, – серьезно начал Райан, – я рос в семье, где всегда был достаток. Мои родители – отнюдь не богачи, но они нас всем обеспечили. Мой отец всю жизнь честно трудился, и нас приучил к тому же. Он ценил справедливость и честность, и учил нас порядочности, во всем. Мы всегда были вместе, что бы ни случалось. Отец также говорил мне о любви – она выше всех земных страстей.
Райан замолчал и поднялся с места. Он отошел в сторону, готовый услышать насмешки. Но он должен был сказать о том, что думал – слова сами рвались наружу.
– О любви? – спросил его Тим, – а ты знаешь, что это такое? Джим, пожалуй, тебе объяснил бы. Он у нас прирожденный философ, а я грузиться не очень-то люблю.
– Ты не веришь в любовь…как и Джим?
– Я не верю и в Бога тоже! Если нет разумных доказательств – красивые слова не убедят! Я тебе расскажу одну историю. В Монреале, где сейчас живет Лари, жил когда-то один «ботаник». Он пыхтел над своими книгами, игнорируя веселые развлечения – по характеру вроде тебя. Но зато он имел бинокль и по вечерам смотрел в соседний дом. Благо, окна были открыты. А напротив жила бабёнка, красивая и очень одинокая. Ей было уже 35, она руководила какой-то большой фирмой. Каждый раз она возвращалась домой в 11, пила кофе и шла к себе в душ. Потом она медленно раздевалась и долго, с наслаждением, мастурбировала, на своей дорогой, 2-х спальной кровати. А этот очкастый археолог смотрел на нее полночи, а потом опаздывал на работу. Он за ней вот так наблюдал – и, наконец, признался ей в любви. Они женаты уже 2 года. Вот скажи – это что, любовь? Скорее, похоть двух несчастных одиночек.
Райан в ответ нахмурился:
– Стыдно говорить такие вещи.
– А что здесь стыдного? Двое озабоченных? Двое, живущих в своем мире? Ты бы мог полюбить женщину, когда видишь ее красной и вспотевшей, когда знаешь все тайны ее тела и жаждешь ее поиметь? Любовь превыше всего? Ерунда! Нашей жизнью движут инстинкты!
– Если бы любовь была выдумкой, никто бы о ней не говорил, – возразил Райан, – доказательства и вправду бессильны. Когда ты сам полюбишь, ты поймешь.
– Нет, я то знаю, что это такое! Только я не способен любить. Все вокруг говорят о любви, хотя мало что смыслят в ней. Давным-давно какой-нибудь писатель выдумал прекрасное чувство. Он воспел его в своих стихах, а другие поверили ему. Он не знал настоящей жизни, потому что сбежал от нее и жил, как черепаха в своем панцире. Он понятия не имел, что бывают похоть, агрессия, ревность. Все приняли его слова как должное, и никто не задумался о том, что не бывает идеальных отношений. Самопожертвование, преданность, чистые помыслы – все это придумано монахами, озабоченными фанатиками.
– Каждый из нас способен любить! Иначе, мы бы не были людьми.
– Вот и Лиз вместе с Джерри так думают! Лиз все лето ныла и жаловалась, на себя уже не похожа. В любви ей, понимаете, не везет! На День города пришлось ей дать текилы – чтоб она хоть чуть развеселилась. Так она наколола тату, а потом еще меня обвиняла! Черт их поймет, сопливых баб! Не хочу никого любить. Они, поверь, того совсем не стоят.
Тим бросил свой окурок на землю и затушил его носком ботинка.
– А Бетти, – осторожно начал Райан, – ты думаешь, она тоже не стоит…
– Бетти? – перебил Тим, закуривая новую сигарету, взгляд его странно поменялся, – нет, она другая, не такая как все. Есть в ней что-то…
Он не успел договорить – Райан взглянул на свои часы:
– Извини, мне пора идти. Встретимся еще как-нибудь.
– Ну, бывай, дружище, тогда до завтра! Не забывай о своих друзьях.
– Спасибо, Тим. Я буду помнить, обещаю. Прости меня за все. До скорой встречи.

Прошла еще целая неделя после того, как Райан разговаривал с Тимом. Всю эту неделю Райан пробыл дома – он внезапно заболел и до субботы школу не посещал. Вечером, в субботу, его навестила Джерри:
– Как ты себя чувствуешь, Райан?
– Сегодня намного лучше, чем вчера. Я постараюсь с понедельника вернуться.
– Давай-давай, мы заждались тебя уже!
– Я, наверно, много пропустил?
– Да почти ничего интересного! Ну, разве что Бергус и Хидинг устроили драку возле школы. Бергусу – строгий выговор, а Хидинга будут исключать.
– А кто из них виновен?
– Я не знаю. Но ты же в курсе, что родители Бергуса…
– Знаю, да. Мне Тим об этом говорил, – Райан грустно вздохнул, – а как там Майкл?
– Все хорошо! Под нашим присмотром. У меня для тебя есть новость!
– Какая?
– Завтра мы идем гулять!
– И Бетти тоже?
– Нет, ее не будет. А что, ты по ней уже соскучился?
Райан смущенно опустил взгляд:
– Да нет…я так, просто спросил. Соскучился уже…по всем вам.
– Правда? Мне приятно это слышать. Я уж думала – совсем наоборот. Мы тебя столько раз приглашали – а ты всегда отвечал отказом.
– Джерри, ты напрасно обижаешься. Я уже говорил об этом Тиму. Мне нужно было всерьез заняться учебой. У нас была другая программа. Я многого раньше не знал.
– А точно не было какой-то еще причины?
Райан долго молчал, задумавшись. Наконец он ответил Джерри:
– Понимаешь, как бы тебе сказать…Вы хорошие друзья, замечательные люди, с вами всегда интересно и весело, но…боюсь, я не подхожу для вашей компании. Я привык быть один, всегда…так уж вышло.

Райан был в замешательстве. Зачем она вообще завела этот разговор? Лучше бы они поговорили об учебе.

– А если совсем честно? – настаивала Джерри между тем, – во всем виноват Тим, ведь так?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, пьянство его и все такое.
Райан смутился и не сразу нашел ответ:
– Вообще да. Ты права. Я его не одобряю. Мы слишком разные, даже очень. Я не всегда могу его понять. Его в семье и то не понимают. Не знаю, как мне это объяснить.
Джерри мягко тронула его за руку:
– Не надо ничего объяснять. Я знаю Тима больше 7 лет, столько же Джима и Элизабет. Я расскажу тебе о них гораздо больше, чем ты сейчас о них предполагаешь. И то, что я тебе скажу, прими как должное.
– Тебе не нравится то, как мы живем, и эта окружающая реальность, – рассказывала Джерри, – ты же рос не так как мы, это верно? Тебя воспитали в других принципах, ты привык быть честен и порядочен с людьми. Ты не приемлешь слабости и бесхарактерности. Твое слово никогда не расходится с делом. Верность и чувство долга для тебя превыше всего.
Райан посмотрел в ее глаза и улыбнулся:
– Спасибо, Джерри. Я не ожидал. Насчет меня – наверно, ты права.
– Когда жизнь испытывает нас на прочность – не все проходят эти испытания.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты из тех, кто выдержит любые испытания, как бы они ни были сложны.
– Джерри, – Райан прошелся по комнате, – зачем это сейчас, ради чего.
– Давай открыто. Поговорим. Ты согласен? Не нужно ничего скрывать и прятать. Помнишь, я тебе говорила о нашем городе? Когда ты примешь его, ты полюбишь его. Он станет частью тебя, это точно.
– Но как?
– Попробуй сделать то, чего раньше не делал – принять людей такими, какими они есть. Ты поймешь их и сможешь с ними жить.
– Как можно принять то, что здесь происходит?
– Не только здесь – в любом месте. Просто раньше ты с этим не сталкивался. Семья Тима всегда была бедной. Его родители сознательно выбрали эту участь. Их главный смысл жизни – служение Богу. Его право было их не поддержать. Тим живет так, как того хочет сам. Но разве он злодей? Он очень честный. Тим зарабатывал мойкой машин, а братья колотили его и забирали у него деньги. Теперь он не ночует в своем доме, а они считают его бездельником. Но ведь Тим ни в чем не виноват. Он очень хочет иметь свою машину. Это его давняя мечта.
– С Тимом мы уже говорили раньше.
– Джим никогда не знал своего отца. Его мама полюбила мужчину, но он бросил ее, беременную, в неполные 20 лет. Её тогда исключили из академии – конечно, Джим был тяжелой обузой. Он и мать почти что не видит, у нее вечно с кем-то роман, а потом очередная депрессия. Поэтому Джим сердится на Лиз – он считает любовь полной чушью.
– А что же Лиз?
– Родители Лиз развелись, когда ей было 9, а брату Кевину – 17. Лиз очень переживает, до сих пор.
Райан взял в руки глобус и долго в задумчивости его рассматривал.
– Вот уж, действительно не подумал бы, – вполголоса признался он.
Они казались ему такими веселыми, беззаботными, счастливыми. Разве мог он предположить, что у каждого из ребят была настолько нелегкая судьба?
– А ты, Джерри? О себе ты ничего не рассказала.
– Да что тут говорить. Мне не на что жаловаться. Очень люблю помогать другим, даже удивительно. Джим прозвал меня за это «психологом», – я все время вникаю в чьи-то проблемы, больше всех стремлюсь разобраться. Он говорит, когда все заняты собой, каждый своей собственной жизнью, мой альтруизм – это чистая аномалия.
– Наоборот, это нормальное поведение, – заметил Райан.
– Ну да, ты еще в это веришь. Неплохо. Вот у вас в семье, небось, все очень дружные.
– Да, мы всегда вместе. Ты права. И вообще, спасибо тебе, Джерри. Если бы не твой альтруизм, я бы многого не смог осознать.
– Да не за что. Я не сделала ничего особенного.
– А Бетти – странно, что она с вами дружит. То есть…я имел в виду, она же не такая, как мы, у нее, наверное, нет никаких трудностей, да и вообще люди с ее достатком выбирают наверняка себе подобных – богатых и все такое… – Райан снова как будто был в растерянности. Второй раз за этот вечер он упомянул о Бетти Ханслер, но Джерри ничуть не удивилась:
– Она много с кем общается, с богатыми и не очень. Насчет трудностей – я не знаю. Они у каждого случаются, поверь.
– Знаешь, Джерри, я так ошибался. Привык быть сам по себе. Думал, что никто мне не нужен, кроме родителей и братьев с сестрами. Даже с ними я не был откровенен, а теперь могу быть собой и говорить, наконец, все как есть. Я всю неделю о вас вспоминал, скучал по вам, мне так не хватало общения! Я сам захотел жить как вы, легко и свободно, без всяких предрассудков, ничего не боясь, ни о чем не жалея.
– Каждый сам выбирает свой путь. Наша жизнь только в наших руках, и мы вправе сделать ее такой, какой хотим. Помни об этом, Райан, и никогда не сомневайся в себе. Поправляйся как можно скорее – мы ждем тебя завтра на «Старом холме».

Об авторе Ольга Бовкун

Меня зовут Бовкун Ольга Александровна, я занимаюсь литературой. Профессия - эколог. Основные увлечения - книги, музыка, рисование. Канадой я увлеклась после написания своего дебютного романа "Мятежники". Своих героев я поселила в этой замечательной стране. Отныне, среди прочих моих желаний - посетить её в качестве туриста. Язык учу, и в т.ч., для того, дабы перевести мой роман на английский, и сделать его доступным иностранным читателям.) Я рада буду найти единомышленников и хороших собеседников на сайте. Что еще сказать? Я асексуалка, чайлдфри. Вредных привычек не наблюдается, кроме одной - чересчур верить людям. Мне 25 лет, родилась и проживаю в Харькове. Земляки, ау!) Откликнитесь)). Может, вы здесь есть тоже.
Запись опубликована в рубрике Литература Печать Язык. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Мятежники. Глава 4. Каждый сам выбирает свой путь»

  1. Айседора Дункан говорит:

    Шестеро приемных детей- это круто) в канаде процесс усыновления очень строгий и может тянуться годами. Людей, решившихся на усыновление, по самое нехочу заманают всевозможными проверками, достойны ли они стать родителями. За ними будут следить, будут опрашивать соседей, они должны доказать финансовую состоятельность, отсутствие серьезных просроченных кредитов, должны быть не пьющими, не состоять на учетах у психиатра, не принимать наркотики, пока государство решить разрешить им усыновить ребенка может пройти года 2. После того как усыновят, их еще много много лет будут проверять как они за ним ухаживают- могут например ночью прийти к вам домой, что бы проверить, что ребенок спит в нормальных условиях, что в холодильнике есть детская еда, что у него есть нормальная одежда обувь и игрушки. А вас будут приглашать пройти тесты на психическую стабильность и наличие наркотиков в крови. Считается, что если ребенка уже бросили или его родителей решили прав, то нельзя что б его новая семья была неподходящей. Бедным религиозным фанатикам не дадут усыновить 6 детей.
    Исключение- они усыновили их заграницей, то есть полетели например в африку или россию, где процесс усыновления проще в 100 раз и вернулись в канаду уже легально со своим ребенком.

  2. Irina говорит:

    Оля, вот что мне бросилось в глаза из текста:

    «Он не знал, почему Бетти так дружна с его приятелями – ведь они ей были не ровня. Они не были богаты и успешны» , «Лари стал для меня примером. Он рискнул бросить вызов родителям, бороться против нищеты и безысходности», «я рос в семье, где всегда был достаток. Мои родители – отнюдь не богачи, но они нас всем обеспечили», «Семья Тима всегда была бедной. Его родители сознательно выбрали эту участь», «А Бетти – странно, что она с вами дружит. То есть…я имел в виду, она же не такая, как мы, у нее, наверное, нет никаких трудностей, да и вообще люди с ее достатком выбирают наверняка себе подобных – богатых и все такое…»

    Дело в том, что в Канаде нет такого бросающегося в глаза социального различия-богатый — бедный. В школе это вообще трудно заметить. Здесь развита система социальной помощи и дети из семей с низким достатком получают доступ ко всему, что доступно и их сверстникам из семей побогаче. Такое расслоение общества и тем более, разговоры о нем, могло быть в начале прошлого столетия, но никак не в наше время.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.