Мятежники. Глава 4. Каждый сам выбирает свой путь

История, поведанная дядей, тревожила Райана еще много дней спустя. Теперь вопросов появилось еще больше, чем ответов. И те мифы, о которых упоминал дядя Генри, и которые так часто слышал Райан, только добавляли ей загадочности. Он узнавал о Бетти много хорошего и плохого, но в одном был уверен точно: каждый, кто сталкивался с Бетти, не мог к ней остаться равнодушным. Теперь и Райан оказался под властью этих чар. Чем больше было домыслов и слухов, тем сильнее будоражил образ Бетти. Она была так неземна, так таинственна и так недоступна, что Райан и стремился к ней всею душою и отчасти боялся ее. Этот страх привел его к тому, что он начал стыдиться сам себя, казался себе ничтожным, недостойным и пустым. Все его одноклассники свободно общались с Бетти, а он всегда лишь робел и смущался.

Всю неделю он как-то отдалялся от своих друзей – они звали его на переменах, приглашали гулять после школы, но почти всегда рядом оказывалась Бетти, и Райан отклонял их приглашения. Он не знал, почему Бетти так дружна с его приятелями – ведь они ей были не ровня. Они не были богаты и успешны. И все же, он отчасти им завидовал. Никто вокруг не был так смел и дерзок как Лиз, никто не мог так смешить, как Тим, никто не мог так рассуждать, как Джим, никто не был таким чутким, как Джерри.

Они все были разные и все дополняли друг друга. Райан не умел вести беседу, ловко шутить и ввернуть, там, где надо, меткое выражение. Он был замкнут, молчалив и обособлен. Все долгие разговоры и, в особенности, споры казались ему бесполезными, он больше любил слушать, чем говорить. Райан был уверен – с таким характером он скоро разочарует своих друзей. Его не отпускали гулять на ночь, ему были чужды интересы приятелей, и он предпочитал уединение, а вовсе не веселые компании. Никогда общение не казалось Райану залогом полноценной, счастливой жизни. Даже в прежние времена, когда он был в кругу единомышленников.

У него была страсть ко всякого рода занятиям – начиная от чтения и коллекционирования, и заканчивая спортом и вождением машины. В этом он был схож со своим отцом. Он никогда не был откровенен с друзьями – он не знал, каким был Макс, или Энтони, не задумывался об их переживаниях, не стремился постичь их характер. Девочки и вовсе казались неподвластными его пониманию. Райан считал их престранными созданиями – они зачем-то строили козни друг другу, легко обижались и обували туфли с высокой шпилькой, совсем не научившись в них ходить.

Он не знал самого себя – по крайней мере, лет 11-12. Перешагнув через этот возраст, Райан стал жить как будто более осознанно – анализируя все вокруг и себя в окружающем мире. Он стал более пытливым и внимательным, и старался находить ответы сам, без чьей-либо помощи извне. Иногда он общался с дядей Генри – единственным близким человеком. Теперь Райан проводил время в одиночестве, изучая себя, размышляя о людях вокруг, их поступках, целях и мотивах.

Ему хотелось стать кем-то выдающимся, подняться над собой, чтобы больше не ощущать свою ничтожность. Для этого он должен был понять себя, разобраться, и осмыслить себя как личность. Поэтому он не ходил гулять с друзьями, а лишь внимательно за ними наблюдал. Райан должен был решить, как вести себя дальше, к чему стремиться и рядом с кем быть.

В один из выходных, когда Райан как обычно был в своей комнате, поглощенный чтением детектива, в доме раздался звонок. Райан вышел на улицу, и, отворив дверь, встретил Тима:
– Не ожидал? – поздоровавшись, начал Тим.
– Пожалуй, нет. Но я рад тебя видеть.
– Есть разговор. Пойдем на «Старый холм».
– Что ж, я не против, только нужно отпроситься.
Они отправились в сторону леса. Миновав жилой квартал, Тим вынул из кармана сигарету и любезно предложил ее Райану.
– Я не курю, – ответил Райан, отвернувшись, – а ты бы лучше рассказал, о чем хотелось.
– Ты, смотрю, заделался домоседом. В школе тоже не поддерживаешь компанию.
– Ты имеешь в виду ваши прогулы и распитие пива на большой перемене?
– А хоть бы и так. Ты может быть, уже стуканул кому надо?
– Зачем ты говоришь такие вещи? Знаешь, это как-то не по-дружески.
– А по-дружески – бросать своих друзей?
Они остановились на дороге.
– Извини, – просил Райан, опомнившись, – я хочу тебе все объяснить. Дома было слишком много дел. Да и мне следовало побыть одному.
– А ты подумал о младшем брате? Который превращается в слюнтяя? Он никому из нас не доверяет, только тебе.
– Майкл…мой брат, – промолвил Райан.

Он очень редко общался с Майклом. Райан мало нуждался в общении – и попытки других людей завязать с ним дружбу воспринимал как досадное бремя. Майкл раздражал его своей слабостью, боязливостью и робостью характера. Но он чувствовал, что Майкл в нем нуждается. Когда-то в школе писали сочинение: «Каким я хочу стать, когда вырасту», «Я хочу быть таким, как Райан…» – писал Майкл в своей тетрадке. Марта зачитывала эти строки сквозь слезы. Если и был на этом свете человек, восхищавшийся Райаном, – это был его младший брат.

Райан тронул друга за плечо:
– Ты прав, я думал только о себе. Не замечал других и их потребности. Я виноват – прости меня за это. Я сейчас лишь понял, что могу быть нужным для кого-то.
– Я слышал, у тебя большая семья, – сказал Райан, – ты заботишься о младших? Ты их любишь?
– Cемеро нас, родных, и шестеро приемных – итого 13 человек. Представь картину: твои родители – чокнутые сектанты, помешанные на религии, в доме постоянно детский плач, теснота и воняет пеленками, а тебя еще учат при этом смирению и обходиться ежедневно миской каши. Вокруг ты видишь кучу возможностей, твои друзья покупают тачки, а ты не можешь ездить даже на мопеде. Когда ты пытаешься вырваться, быть собой и жить независимо, тебя поколачивают старшие братья, которые лишь зовут себя христианами, а поступают как подлые крысы. В такой ситуации ты будешь эгоистом – ведь жизнь не оставляет тебе выбора.

Получив ответ на свой вопрос, Райан долго молчал, задумавшись. Был ли он доволен своей семьей? Он всегда был нужен своим родным, и хоть его никогда не баловали, он ощущал любовь к себе и понимание. Райан был старшим из пяти братьев и сестер и поэтому отвечал за всех. С Хоаном, младшим на год, они делили общие заботы, но Райан не был с ним духовно близок. Иногда он обращался к Хоану с тем или иным предложением или просьбой, вроде выбора подарков для родителей. Бывало, Хоан давал дельные советы, но в основном полагался на Райана: «Ты же старший, тебе виднее, папа с мамой доверяют тебе». Хоан был душой компаний, Райан предпочитал одиночество.

– Должен быть тот, кто поддержит тебя и поймет, – утверждал Райан, – неужто все они такие подлецы?
– Есть еще мой старший брат Лари – он такой же изгой, как и я. Он давно смотался отсюда – мне не было тогда и 10. В Монреале он завел свой бизнес – и зовет меня туда поработать.
– Ты уедешь туда после школы?
– Я б уехал туда хоть сейчас.
– У тебя же нет диплома.
– Там, в Монреале, диплом мне не нужен! Он сам меня обучит всем премудростям. Лари тоже тогда бросил школу – о нем запрещено говорить в кругу семьи. Он всегда презирал религию, а в 14 впервые трахнул телку. Он встречался с ней из-за денег, нам ведь было нечего есть. Я донашивал его старые шмотки. Лари стал для меня примером. Он рискнул бросить вызов родителям, бороться против нищеты и безысходности.

Тим замолчал и снова достал сигарету. Райан поспешил его спросить:
– Ты во всем одобряешь Лари? Думаешь, что это был бы выход? Ты хоть знаешь, как он зарабатывает?
– Ты про это…про телку, что ли? Знаешь, мне наплевать на ту историю. Мой первый секс случился в гараже. Ей было 20, а мне 13 лет. Когда с тобой красивая девушка, которая к тому же пьяна и податлива – неужели бы ты не решился…?
Райан отвернулся в брезгливости, и как будто собирался уходить. Откровение Тима неприятно его поразило.
– Ты чего? У тебя, что ли…не было?
Райан лишь промолчал в ответ. Тим озадаченно взъерошил свои волосы:
– Нет, ты не подумай…это, конечно, твое дело. Только что ты понимаешь в этой жизни? Мой брат и ему подобные – они, по-твоему, не люди, или как? Ты когда-нибудь пытался их понять?
– Послушай, Тим, – серьезно начал Райан, – я рос в семье, где всегда был достаток. Мои родители – отнюдь не богачи, но они нас всем обеспечили. Мой отец всю жизнь честно трудился, и нас приучил к тому же. Он ценил справедливость и честность, и учил нас порядочности, во всем. Мы всегда были вместе, что бы ни случалось. Отец также говорил мне о любви – она выше всех земных страстей.
Райан замолчал и поднялся с места. Он отошел в сторону, готовый услышать насмешки. Но он должен был сказать о том, что думал – слова сами рвались наружу.
– О любви? – спросил его Тим, – а ты знаешь, что это такое? Джим, пожалуй, тебе объяснил бы. Он у нас прирожденный философ, а я грузиться не очень-то люблю.
– Ты не веришь в любовь…как и Джим?
– Я не верю и в Бога тоже! Если нет разумных доказательств – красивые слова не убедят! Я тебе расскажу одну историю. В Монреале, где сейчас живет Лари, жил когда-то один «ботаник». Он пыхтел над своими книгами, игнорируя веселые развлечения – по характеру вроде тебя. Но зато он имел бинокль и по вечерам смотрел в соседний дом. Благо, окна были открыты. А напротив жила бабёнка, красивая и очень одинокая. Ей было уже 35, она руководила какой-то большой фирмой. Каждый раз она возвращалась домой в 11, пила кофе и шла к себе в душ. Потом она медленно раздевалась и долго, с наслаждением, мастурбировала, на своей дорогой, 2-х спальной кровати. А этот очкастый археолог смотрел на нее полночи, а потом опаздывал на работу. Он за ней вот так наблюдал – и, наконец, признался ей в любви. Они женаты уже 2 года. Вот скажи – это что, любовь? Скорее, похоть двух несчастных одиночек.
Райан в ответ нахмурился:
– Стыдно говорить такие вещи.
– А что здесь стыдного? Двое озабоченных? Двое, живущих в своем мире? Ты бы мог полюбить женщину, когда видишь ее красной и вспотевшей, когда знаешь все тайны ее тела и жаждешь ее поиметь? Любовь превыше всего? Ерунда! Нашей жизнью движут инстинкты!
– Если бы любовь была выдумкой, никто бы о ней не говорил, – возразил Райан, – доказательства и вправду бессильны. Когда ты сам полюбишь, ты поймешь.
– Нет, я то знаю, что это такое! Только я не способен любить. Все вокруг говорят о любви, хотя мало что смыслят в ней. Давным-давно какой-нибудь писатель выдумал прекрасное чувство. Он воспел его в своих стихах, а другие поверили ему. Он не знал настоящей жизни, потому что сбежал от нее и жил, как черепаха в своем панцире. Он понятия не имел, что бывают похоть, агрессия, ревность. Все приняли его слова как должное, и никто не задумался о том, что не бывает идеальных отношений. Самопожертвование, преданность, чистые помыслы – все это придумано монахами, озабоченными фанатиками.
– Каждый из нас способен любить! Иначе, мы бы не были людьми.
– Вот и Лиз вместе с Джерри так думают! Лиз все лето ныла и жаловалась, на себя уже не похожа. В любви ей, понимаете, не везет! На День города пришлось ей дать текилы – чтоб она хоть чуть развеселилась. Так она наколола тату, а потом еще меня обвиняла! Черт их поймет, сопливых баб! Не хочу никого любить. Они, поверь, того совсем не стоят.
Тим бросил свой окурок на землю и затушил его носком ботинка.
– А Бетти, – осторожно начал Райан, – ты думаешь, она тоже не стоит…
– Бетти? – перебил Тим, закуривая новую сигарету, взгляд его странно поменялся, – нет, она другая, не такая как все. Есть в ней что-то…
Он не успел договорить – Райан взглянул на свои часы:
– Извини, мне пора идти. Встретимся еще как-нибудь.
– Ну, бывай, дружище, тогда до завтра! Не забывай о своих друзьях.
– Спасибо, Тим. Я буду помнить, обещаю. Прости меня за все. До скорой встречи.

Прошла еще целая неделя после того, как Райан разговаривал с Тимом. Всю эту неделю Райан пробыл дома – он внезапно заболел и до субботы школу не посещал. Вечером, в субботу, его навестила Джерри:
– Как ты себя чувствуешь, Райан?
– Сегодня намного лучше, чем вчера. Я постараюсь с понедельника вернуться.
– Давай-давай, мы заждались тебя уже!
– Я, наверно, много пропустил?
– Да почти ничего интересного! Ну, разве что Бергус и Хидинг устроили драку возле школы. Бергусу – строгий выговор, а Хидинга будут исключать.
– А кто из них виновен?
– Я не знаю. Но ты же в курсе, что родители Бергуса…
– Знаю, да. Мне Тим об этом говорил, – Райан грустно вздохнул, – а как там Майкл?
– Все хорошо! Под нашим присмотром. У меня для тебя есть новость!
– Какая?
– Завтра мы идем гулять!
– И Бетти тоже?
– Нет, ее не будет. А что, ты по ней уже соскучился?
Райан смущенно опустил взгляд:
– Да нет…я так, просто спросил. Соскучился уже…по всем вам.
– Правда? Мне приятно это слышать. Я уж думала – совсем наоборот. Мы тебя столько раз приглашали – а ты всегда отвечал отказом.
– Джерри, ты напрасно обижаешься. Я уже говорил об этом Тиму. Мне нужно было всерьез заняться учебой. У нас была другая программа. Я многого раньше не знал.
– А точно не было какой-то еще причины?
Райан долго молчал, задумавшись. Наконец он ответил Джерри:
– Понимаешь, как бы тебе сказать…Вы хорошие друзья, замечательные люди, с вами всегда интересно и весело, но…боюсь, я не подхожу для вашей компании. Я привык быть один, всегда…так уж вышло.

Райан был в замешательстве. Зачем она вообще завела этот разговор? Лучше бы они поговорили об учебе.

– А если совсем честно? – настаивала Джерри между тем, – во всем виноват Тим, ведь так?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, пьянство его и все такое.
Райан смутился и не сразу нашел ответ:
– Вообще да. Ты права. Я его не одобряю. Мы слишком разные, даже очень. Я не всегда могу его понять. Его в семье и то не понимают. Не знаю, как мне это объяснить.
Джерри мягко тронула его за руку:
– Не надо ничего объяснять. Я знаю Тима больше 7 лет, столько же Джима и Элизабет. Я расскажу тебе о них гораздо больше, чем ты сейчас о них предполагаешь. И то, что я тебе скажу, прими как должное.
– Тебе не нравится то, как мы живем, и эта окружающая реальность, – рассказывала Джерри, – ты же рос не так как мы, это верно? Тебя воспитали в других принципах, ты привык быть честен и порядочен с людьми. Ты не приемлешь слабости и бесхарактерности. Твое слово никогда не расходится с делом. Верность и чувство долга для тебя превыше всего.
Райан посмотрел в ее глаза и улыбнулся:
– Спасибо, Джерри. Я не ожидал. Насчет меня – наверно, ты права.
– Когда жизнь испытывает нас на прочность – не все проходят эти испытания.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты из тех, кто выдержит любые испытания, как бы они ни были сложны.
– Джерри, – Райан прошелся по комнате, – зачем это сейчас, ради чего.
– Давай открыто. Поговорим. Ты согласен? Не нужно ничего скрывать и прятать. Помнишь, я тебе говорила о нашем городе? Когда ты примешь его, ты полюбишь его. Он станет частью тебя, это точно.
– Но как?
– Попробуй сделать то, чего раньше не делал – принять людей такими, какими они есть. Ты поймешь их и сможешь с ними жить.
– Как можно принять то, что здесь происходит?
– Не только здесь – в любом месте. Просто раньше ты с этим не сталкивался. Семья Тима всегда была бедной. Его родители сознательно выбрали эту участь. Их главный смысл жизни – служение Богу. Его право было их не поддержать. Тим живет так, как того хочет сам. Но разве он злодей? Он очень честный. Тим зарабатывал мойкой машин, а братья колотили его и забирали у него деньги. Теперь он не ночует в своем доме, а они считают его бездельником. Но ведь Тим ни в чем не виноват. Он очень хочет иметь свою машину. Это его давняя мечта.
– С Тимом мы уже говорили раньше.
– Джим никогда не знал своего отца. Его мама полюбила мужчину, но он бросил ее, беременную, в неполные 20 лет. Её тогда исключили из академии – конечно, Джим был тяжелой обузой. Он и мать почти что не видит, у нее вечно с кем-то роман, а потом очередная депрессия. Поэтому Джим сердится на Лиз – он считает любовь полной чушью.
– А что же Лиз?
– Родители Лиз развелись, когда ей было 9, а брату Кевину – 17. Лиз очень переживает, до сих пор.
Райан взял в руки глобус и долго в задумчивости его рассматривал.
– Вот уж, действительно не подумал бы, – вполголоса признался он.
Они казались ему такими веселыми, беззаботными, счастливыми. Разве мог он предположить, что у каждого из ребят была настолько нелегкая судьба?
– А ты, Джерри? О себе ты ничего не рассказала.
– Да что тут говорить. Мне не на что жаловаться. Очень люблю помогать другим, даже удивительно. Джим прозвал меня за это «психологом», – я все время вникаю в чьи-то проблемы, больше всех стремлюсь разобраться. Он говорит, когда все заняты собой, каждый своей собственной жизнью, мой альтруизм – это чистая аномалия.
– Наоборот, это нормальное поведение, – заметил Райан.
– Ну да, ты еще в это веришь. Неплохо. Вот у вас в семье, небось, все очень дружные.
– Да, мы всегда вместе. Ты права. И вообще, спасибо тебе, Джерри. Если бы не твой альтруизм, я бы многого не смог осознать.
– Да не за что. Я не сделала ничего особенного.
– А Бетти – странно, что она с вами дружит. То есть…я имел в виду, она же не такая, как мы, у нее, наверное, нет никаких трудностей, да и вообще люди с ее достатком выбирают наверняка себе подобных – богатых и все такое… – Райан снова как будто был в растерянности. Второй раз за этот вечер он упомянул о Бетти Ханслер, но Джерри ничуть не удивилась:
– Она много с кем общается, с богатыми и не очень. Насчет трудностей – я не знаю. Они у каждого случаются, поверь.
– Знаешь, Джерри, я так ошибался. Привык быть сам по себе. Думал, что никто мне не нужен, кроме родителей и братьев с сестрами. Даже с ними я не был откровенен, а теперь могу быть собой и говорить, наконец, все как есть. Я всю неделю о вас вспоминал, скучал по вам, мне так не хватало общения! Я сам захотел жить как вы, легко и свободно, без всяких предрассудков, ничего не боясь, ни о чем не жалея.
– Каждый сам выбирает свой путь. Наша жизнь только в наших руках, и мы вправе сделать ее такой, какой хотим. Помни об этом, Райан, и никогда не сомневайся в себе. Поправляйся как можно скорее – мы ждем тебя завтра на «Старом холме».

Об авторе Ольга Бовкун

Меня зовут Бовкун Ольга Александровна, я занимаюсь литературой. Профессия - эколог. Основные увлечения - книги, музыка, рисование. Канадой я увлеклась после написания своего дебютного романа "Мятежники". Своих героев я поселила в этой замечательной стране. Отныне, среди прочих моих желаний - посетить её в качестве туриста. Язык учу, и в т.ч., для того, дабы перевести мой роман на английский, и сделать его доступным иностранным читателям.) Я рада буду найти единомышленников и хороших собеседников на сайте. Что еще сказать? Я асексуалка, чайлдфри. Вредных привычек не наблюдается, кроме одной - чересчур верить людям. Мне 25 лет, родилась и проживаю в Харькове. Земляки, ау!) Откликнитесь)). Может, вы здесь есть тоже.
Запись опубликована в рубрике Литература Печать Язык. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Мятежники. Глава 4. Каждый сам выбирает свой путь»

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.